Новости
2 сентября 2017, 09:05

• Тяжелая дата Сегодня – очередная годовщина со дня гибели на выходе из Цемесской бухты теплохода «Адмирал Нахимов" Воспоминания врачей и сотрудников онкодиспансера №3.

Тяжелая дата.Сегодня – очередная годовщина со дня гибели на выходе из Цемесской бухты теплохода «Адмирал Нахимов" Воспоминания врачей и сотрудников онкодиспансера №3.359 пассажиров и 64 членов экипажа. Еще полтысячи человек, находившихся на борту в момент крушения, спаслись от гибели. Но не от воспоминаний. События той страшной ночи с 31 августа на 1 сентября и последующей многодневной операции по поиску выживших и погибших запечатлены и в памяти людей, которых на 15 причал привел служебный долг. Сегодня – несколько таких фрагментов. Погибшим приходилось шить лица Михаил ЛЕОНОВ, главврач онкодиспансера: - В то время я учился и работал санитаром в онкодиспансере. Предстояла так называемая практика: в какой-нибудь совхоз на уборку винограда. И вдруг 1 сентября, когда наш второй курс новороссийского медучилища собрался после каникул, нам объявляюто катастрофе, а в диспансере сказали: нужны руки на 15-м причале. Туда будут доставлять тела погибших. Это было как гром среди ясного утра: официальные сообщения о катастрофе в районе мыса Дооб советские источники начали передавать во второй половине дня. Несколько сотрудников вызвались, в их числе я. Я готовился в медицину давно, на школьные каникулы приходил в морг изучать анатомию, и к зрелищу мертвого тела относился как к данности бытия, со здоровым медицинским спокойствием. Но то, что предстало нашим глазам на причале, превосходило резервы обычной человеческой психики. Неподготовленный человек не выдержал бы. Я впервые столкнулся с такой концентрацией горя и с тех пор ничего подобного не испытывал. Крик и не просто плач, а непрекращающийся вой, стоял в ушах после смены. Работали мы под руководством Клавдии Степановны Егоровой, тогдашней заведующей бюро судмедэкспертизы в Новороссийске. Первое время, когда трупы доставлялись еще относительно свежими, без сильных признаков разложения, мы занимались их бальзамированием. Причал был наводнен судмедэкспертами и патологоанатомами, прибывшими со всей страны, в том числе, из Краснодара. Работы было много, и работать надо было быстро. Чтобы не задерживать несчастных родственников, прибывавших на опознание жертв и за телами своих близких. Стали поступать изуродованные тела, с обезображенными лицами – видимо, попавшие под винты или тяжелые предметы, когда судно тонуло. Тогда старшая операционная медсестра первой горбольницы Валентина Петровна Филина предложила делать лицевую пластику погибшим, чтобы люди могли как-то опознавать родных, не теряя сознания, поберечь их рассудок. Мы брали лоскут неповрежденной кожи с бедра погибшего и «шили» из него утраченную часть лица. Всего таких «операций» пришлось сделать около полутора десятков. Работая в медицине, если только это не родильный дом, где боль перемежается с радостью, ты наблюдаешь смерть нередко, в ее, так сказать, естественных условиях. Но когда ты видишь большое количество мертвых людей, особенно детей, и умиравших, по всей видимости, в страшных мучениях, без всякой надежды – это ужасный опыт. И то, что это произошло не на войне и не в палате для безнадежно больных, а в минуту человеческого счастья, когда люди наслаждались отдыхом, хорошей компанией, предвкушением увлекательного путешествия, вот с этим отказываешься смириться. Вагоны мертвых невест Любовь КЕЛЬТ, клинический лаборант: - Это же было начало учебного года. Поэтому на работу, в судмедэкспертизу, где я была санитаркой, я захватила букет, с которым после смены собиралась в медучилище. И вот влетаю я с этим букетом, в приподнятом настроении, город же с утра не знал еще ничего, в наше старое здание морга и натыкаюсь на похоронные лица. А вокруг – ужас что. Тела, в какой-то синей краске, в мазуте - на столах, на кушетках, на полу, на всех свободных поверхностях. Солдатики их заносят и заносят. Первогодки. Смотрю, кто-то сейчас в обморок упадет. Надо их в чувство привести, а то не смогут дальше работать. Санитаров прислали с разных медучреждений. Первые три дня шли вскрытия. Устанавливали, утонул человек уже мертвым, пострадав от чего-то другого, или был жив. Видимо, искали, не диверсия ли это. Затем пришло указание из Москвы отдавать родственникам тела без вскрытия. Сказать, что это был кошмар – ничего не сказать. Но хуже пришлось водолазам, которые доставали тела. На глубине, в холодной воде, тела сохранялись дольше. Прижатые к иллюминаторам лица были как живые, со всей мимикой объявшего людей ужаса. Знаю, что участники спасательной операции проходили затем психологическую реабилитацию. Еще было страшно от бесконечных гробов с «невестами». В круизе было много девушек, студенток. Незамужних, по народной традиции, обряжали в свадебные платья. В свадебном салоне Новороссийска нарядов для мертвых невест не хватило, везли из Геленджика.

Марина РЫБКИНА, "Новороссийский рабочий" от 31.08.2017

© Фото Петра МОСКОВЦЕВА
comments powered by HyperComments

Интересное












Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg